Хаас, понятно, тоже полетела с нами. Её роль была не просто не последней, а местами ключевой. Во-первых, в вопросе синхронизации действий.
Во-вторых, она должна была стать рубежом прикрытия, если бы… не потребовалось. От неё у меня каким-то образом не стало секретов. В ответ на мой план, она сходу выдала два убийственных аргумента, по которым в период горячей фазы её присутствие рядом со мной в Столице ей вообще ничем не грозило (по целому ряду сложных причин), а с меня снимало массу рисков.
На всё в сумме ушло целых пять дней. У меня сейчас работает полноценное алиби за счёт медицинской капсулы, где я «нахожусь на реанимации» из-за осложнения после овода. Камила говорит, это бетонная крыша. Главное — чтоб я тут никому в руки не попался.
У Хаас действуют какие-то иммунитеты, приравненные к дипломатическим. Не вникал, но факт. У Моше, кстати, то же самое.
А Чоу только отмахнулась: нарушать она ничего не собирается. А её точечное воздействие на ма-а-аленькую точку в мозгу, во-первых, никто не заметит. А во-вторых, никто не докажет. А если кто-то и заметит, то будет молчать, потому что это может быть только хань не ниже шестого или седьмого уровня. А всех таких она знает если и не в лицо, то уж всяко по контуру искры.
В итоге, пару дней мы банально наслаждались туризмом в столице, вчетвером. Женская половина была довольна, особенно Чоу. Утром на завтраке от неё только что искры не летели, причём в положительном смысле.
Остановились мы в одном из негласных представительств клана Анны, имевшем вид бизнес-центра, совмещённого со складами. Я и не знал, что такое бывает… А о размахе деятельности кланов у себя в Муниципалитете теперь думаю иначе, чем до того.
Был, правда, ровно один острый эпизод.
После эвакуации собак и Анны с последнего места, я где-то расслабился и хотел пройтись по подобию леса пешком. Нервы успокоить, обдумать кое-что. А в следующий момент у меня чуть сердце не остановилось. Когда крайне неожиданно, ещё и вплотную ко мне, раздался резкий голос:
— Ну и куда ты собрался?
В первый момент, независимо от моего желания, срабатывают какие-то глубинные инстинкты. Погружая меня в ещё большее паническое состояние — потому что таких неконтролируемых рефлекторных всплесков у меня очень давно не было.
Во второй момент я понимаю, что моя реакция была не до конца естественной. Если совсем точно — она полностью принудительная. Ну а затем я решительно бросаю всё, чем занимался до этого, и падаю спиной на ближайшую скамейку, прикрыв глаза.