В руках парашютная сумка, а сам он одет в песочный комбинезон и подмышкой держал фуражку.
— Добрый вечер! Подполковник Абрамов. Ваш новый командир эскадрильи, — улыбнувшись, сказал офицер.
Тут же в классе все поднялись на ноги, но Абрамов замахал руками.
— Не-не-не! Сидим и слушаем, майора Кислицына. Сергей Владимирович, верно? — спросил у замполита Абрамов, подойдя к нему и пожав руку.
— Так точно, товарищ подполковник. Рады вам как себе! — посмеялся Кислицын.
— Вы не ждали, а я припёрся, как говорится, — заулыбался Абрамов.
Чувство юмора у нового комэска есть. Посмотрим теперь на остальные качества в процессе работы.
— Ну-с, предлагаю познакомиться ближе. Подполковник Абрамов Вадим Петрович. Лётчик 1го класса. Направлен к вам из Центра Армейской авиации в городе Торске. Имею допуск на Ми-8, Ми-24, Ми-6 и Ка-25. В общем, летал и над сушей, и над морем. А также в Анголе. Теперь вот и в горах полетаю.
Послужной список неплохой у Абрамова. Да и с виду улыбается и приветлив. Я уже вижу, как они с Кислицыным о чём-то договариваются. Может размышляют, что делать после совещания.
Абрамов произнёс ещё несколько приветственных слов и обозначил некоторые задачи на завтра.
— По мере возможности пообщаюсь с каждым из вас. Начну с командного состава, а затем вниз по иерархии. Наслышан, что есть в эскадрилье потери и убывшие на лечение лётчики. Что-то здесь говорить сложно. Пускай мы здесь выполняем интернациональный долг, но это война. И другого слова в словаре я не нахожу нашей миссии в Афганистане.
Спустя пару минут, мы вышли из кабинета и начали грузиться в «шишигу», чтобы уехать с аэродрома. Новый комэска уехал на УАЗе. Кислицына же ещё не было. Ему нужно было позвонить в штаб дивизии и что-то уточнить. Его-то мы и ждали.
— Саныч, ну как тебе комэска? Вроде ничего. Не хуже Енотаева, — улыбался Кеша, сидевший рядом со мной в кузове ГАЗ-66.
— Но и не лучше. Пока что, — сделал вывод Юрис.
Я кивнул и нагнулся к Залитису, который сидел напротив меня.
— Ты в порядке? На собрании эмоционально с Кислицыным разговаривал? — уточнил я у него.
— Всё хорошо. За Ваню переживаю. Мы ж с ним в Германии соседи по лестничной площадке. Семьями дружим. Не представляю себе, если придётся его везти домой…
— Он живой. Мы это знаем и его делом уже занимаются.
— Ага! Саныч, только вот не надо сейчас про «своих не бросаем». Я бы вообще взял бы и спалил ко всем чертям этот Панджшер с его кишлаками и городами.
— И чтобы это изменило?
— Я бы успокоился, — ответил Юрис.
Закончить разговор я не успел, поскольку появился Кислицын и подозвал к себе.