— Вот как? — удивился он, и я кивнул.
— Да. Лучше поговорите с его сиятельством Смородиным. Или с тем же графом Распутиным, например. Уверен, они смогут сказать куда больше.
Его губы тронула кривая усмешка.
— Вот, значит, как? Человека делает окружение? Это вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что это они попросили меня, чтобы я по той или иной причине посетил аукцион тем вечером.
Глаза Меньшикова сузились, как если бы он меня в чем-то подозревал.
— Знаете, в чем забавная особенность фразы «при всём уважении», Александр?
— Нет, но думаю, что вы мне об этом расскажете, — предположил я и сделал приглашающий жест рукой.
— Обычно тот, кто говорит «при всём уважении», как показывает практика, этого уважения к собеседнику нисколько не испытывает, — неторопливо произнес Меньшиков, подходя ко мне. — А я смертельно не люблю, когда ко мне проявляют неуважение.
Пусть я и не мог читать его эмоции, того, что видел на его лице, было достаточно. Я уже видел нечто подобное. И, как это ни смешно, на лице истекающего кровью человека, привязанного к креслу.
Именно такое лицо было у Серебрякова. С холодным, будто у змеи, взглядом. Образ человека, готового отобрать чужую жизнь по одному лишь своему желанию, коли возникнет такая необходимость. Этот человек смотрел прямо на меня, напрямую высказав угрозу в лицо.
И сейчас он делал именно то, что говорил. Он буквально хотел, чтобы я дал ему причину. Сделать либо одно, либо другое.
Проблема заключалась лишь в том, что я понятия не имел, на какую чашу весов положить груз, чтобы их сместило в мою пользу.
— Уважение, Ваше Высочество, — это не то, что выдается с титулом или должностью, как привилегия, — стараясь сохранять ледяное спокойствие на лице, проговорил я. — Нельзя требовать его, точно так же как нельзя потребовать от солнца светить ярче. Оно либо есть, либо его нет.
Он молчал. Молчал почти пять долгих, томительных секунд.
— Забавно, — наконец проговорил он с задумчивостью. — Совпадение?
— Совпадение? — не понял я.
— Знаете, Александр, я ведь знал вашего отца. Лично я имею в виду…
У меня немного отлегло от сердца. Раз уж он решил тут предаться ностальгическим воспоминаниям, то, возможно, и меня убивать вот так сразу не будет.
Ну, по крайней мере, я на это надеялся.
— Не могу похвастаться тем же. Я никогда не видел своего отца.
— Вероятно, подобный поворот событий пошел вам на пользу? — предположил Меньшиков. — Что скажете? Не поэтому ли вам повезло уцелеть в той трагедии, что постигла вашего отца и его семью?
Будь я чуть глупее, то непременно поправил бы его, сказав что-то в духе: «Имеете в виду в той чистке, которой вы и другие аристократы их подвергли?»