— Конечно, я это помню, хотя сразу не верил в то, что данная легенда сможет убедить кого-либо из наших собеседников, — ответил на это Демид Александрович.
— Но ведь в итоге смогла, даже старого «Лиса» она удовлетворила, — усмехнулся Моро.
— Это потому, что никто больше из моей бедной команды не сможет доказать обратное, — покачал головой Зубов. — Так как ты отправил их всех на тот свет, даже не моргнув глазом. Тебе вообще не жалко своих бывших боевых товарищей, негодяй?
— Ничуть, — отрицательно покачал головой ушлый капитан-командор, — да и какие они мне боевые товарищи? Это чертовы северяне, которым я, впрочем как и вы, служим буквально несколько стандартных дней, причем делаем это вынужденно. А совсем недавно и мы и они нас, готовы были растерзать. Что разве не так?
— Ладно, все так, — согласился адмирал, — но все же меня покоробило, с какой легкостью ты осуществил задуманное. Но, я отвлекся, продолжай…
— Итак, общую легенду мы с вами знали, и в итоге рассказали ее командующему, — тихо по- воровски начал быстро говорить Винсент, немного склонившись к уху своего собеседника. — Сижу я значит на вашем флагмане, на котором вы меня почему-то оставили одного.
— Скажи спасибо, если бы ты прибыл со мной на «Петр Великий», то сейчас точно бы лежал холодный на полу его конференц-зала, — хмыкнул Демид Александрович. — Все, кто был рядом со мной из команды, погибли, их зарезали как стадо баранов наши «друзья-северяне».
— Что-то подобное я подозревал, — кивнул Винс. — Конечно же я скажу вам большое спасибо, ведь собственная жизнь для меня милее всего, даже денег… Хотя…
Капитан ненадолго задумался, видимо решая для себя данную сложную дилемму, но так и не пришел к окончательному ответу и, махнув рукой, продолжил:
— На мостике работали все местные частоты, и я краем уха уловил, пока была связь с флагманским авианосцем, что там у вас творится нечто ужасное…
— Ничего ужасного, просто нас хотели убить…
— Этого я точно не знал, потому как никто из команды «Петра Великого» на мои вопросы отвечать не стал, — сказал Винсент. — Однако поняв, что дело начинает нехорошо пахнуть, я начал усердно думать, как вам и говорил об этом раньше. В голове моей вертелась мысль, каким способом избежать расстрельной команды, если наша маленькая месть мадьярам этой зеленоглазой бестии Доминики Кантор вскроется. А когда со мной заговорил по связи сам старик Дессе, я догадался, что жизнь ваша, впрочем, как и моя, висит на волоске.
— Молодец Моро, ты быстро соображаешь, — в очередной раз похвалил своего помощника, Демид Александрович. — Ты сразу понял, что меня допрашивают, и я в опасности?