— Давно пора, — Пападакису было некомфортно долго молчать, а в тактике он понимал не больше чем я в балете, поэтому все время пока я спорил с девчатами, Айк стоял в стороне и о чем-то перешептывался с подельничками из команды «Мамы Люды».
Наконец толстяк понял, что можно присоединиться к разговору.
— Александр Иванович, друг, у меня для тебя отличная новость, — радостно воскликнул Айк. — Баб послушаешь, так через какое-то время начнешь вместе с ними плакать и причитать, а еще хуже присядешь на мыльные оперы, а это конец всему…
— Ты кого бабами назвал, недомерок⁈ — Наэма на подобные выражения реагировала быстро.
— Отстань, стерва, — огрызнулся толстяк, предварительно прячась за широкую спину Ивана Небабы, — дай с адмиралом о по-настоящему важных вещах поговорить…
— Подожди, Айк, — остановил я Пападакиса и снова повернулся к Таисии. — А что случилось с «Банкер Хилл» после удара?
— Отлично ты врезал по флагману, — похвалила меня капитан-командор, — еще бы немного и разрезал авианосец на две равные половинки.
— Я серьезно…
— И я. Говорю же, ты врезался в самую середину правого борта американского корабля, — воскликнула Тася, начав рисовать в воздухе руками картину произошедших событий. — «Одинокий» как нож сквозь масло прошел по бортовым отсекам «Банкер Хилл» и врубился в его сердцевину. Да так глубоко, что потом мне пришлось выковыривать твой крейсер оттуда с помощью магнитных тросов…
— То есть я застрял в авианосце без возможности отплыть?
— Да, зацепился носом, — кивнула Таисия Константиновна, — крейсер изначально не предназначен для подобного вида таранов, поэтому слепились вы с Дрейком как два пельменя в кастрюле, ни туда, ни сюда…
— И так простояли до твоего прибытия? — я не мог поверить, что «Одинокий» уцелел в сражении.
— Ну, на «Афине» в отличие от некоторых, работающими силовыми установками оказались все шесть штук, — покровительственно улыбнулась капитан-командор. — Поэтому мой линкор был на месте событий уже через двадцать минут. Американцы не успели сориентироваться и разобраться с твоим крейсером за это время. Стрелять они по нему не могли, потому как не хотели задеть собственный флагман, а штурмовые команды видимо попросту не успели высадить. Вот и все…
— Какой позор, — опустил я голову на подушку, — мой корабль вытаскивают из боя на тросах, а его командир находится в отключке…
— Позор, где ты увидел хоть одно позорное действие? — изумилась моя подруга. — Скорее наоборот, благодаря твоему отчаянному поступку, который я конечно так же как и Алекса не поддерживаю и осуждаю, но именно таран флагмана Итана Дрейка остановил продвижение вражеских кораблей против нашей 9-ой дивизии.