Прозрачный саркофаг из ударопрочного оргстекла, внутри которого бесчувственно покоилось истерзанное тело государя, занимал почти весь центральный медотсек. Сотни мерцающих индикаторов на приборных панелях отслеживали мельчайшие колебания пульса, давления и температуры пациента. При малейших отклонениях от нормы автоматические дозаторы молниеносно впрыскивали в кровь императора очередные порции стабилизирующих препаратов из арсенала новейшей фармакологии.
Вот только все эти ухищрения, к сожалению, были тщетны. Даже невооруженным взглядом становилось понятно, что Константин Александрович обречен. Его мертвенно-бледное лицо, обрамленное спутанными седыми прядями, было неподвижно и безжизненно. Некогда могучая грудная клетка едва заметно вздымалась, с хрипом втягивая в себя порции стерильного воздуха. А под полуприкрытыми веками слабо шевелились мутные белки закатившихся глаз…
В залах и коридорах Большого Императорского Дворца стало тихо и безлюдно, некая тревожность заполняла сейчас собой его пустые анфилады, отзываясь эхом в сердцах обитателей императорской резиденции, как и всей столицы. А еще был страх, страх перед неизвестностью, страх сказать лишнего, страх за свою жизнь.
Атмосфера тревоги и уныния, казалось, пропитала собой все закоулки некогда шумного и оживленного дворца. Придворные, чиновники, сановники высоких рангов, еще вчера оживленно снующие по его лестницам и переходам, теперь предпочитали не высовываться без крайней нужды из своих апартаментов. Осторожные разговоры велись исключительно шепотом и с постоянной оглядкой.
Словом, вместе с императором при смерти находилась, казалось, и сама Империя. Ее многочисленные звездные провинции, разбросанные на просторах космоса, лихорадило от дурных предчувствий и ожидания скорых перемен. Ведь теперь, когда железная хватка самодержца ослабла, наружу полезли все застарелые противоречия и конфликты, тлевшие до поры до времени.
Дело в том, что монархия к сегодняшнему моменту, и прежде всего по вине Константина Александровича, по мнению многих, в том числе и высших сановников Империи, к сожалению, а для кого-то и к счастью, не обладала тем уровнем авторитета, с помощью которого можно было управлять ста тридцатью с лишним звездных систем нашего сектора контроля пространства. Времена, когда императора почитали, боялись и помнили его воинские заслуги, давно прошли.
Царствование Константина Александровича, увы, нельзя было назвать особо успешным или хотя бы стабильным. Несмотря на все внешние атрибуты абсолютизма, власть императора в последние годы оказалась сильно поколеблена. Росло недовольство колониального населения, все громче раздавались голоса тех, кто требовал реформ и ограничения самодержавных полномочий царя. Особенно сильны были вольнодумные настроения на окраинах Империи, звездных колониях, жители которых и без того тяготились опекой далекой метрополии.