— День. Насчет доброго не уверен. Раз ты проснулась и подслушала, сразу ответь: где твой демон и что насчет противоядия для князя?
— Демон ушел собирать информацию и искать нужные пути. — Я вздохнула и начала выкарабкиваться из пледа и Горыныча одновременно. Первый был слишком пушистый, второй — цепкий и какой-то аномально многорукий, держал меня одновременно за везде. И от обоих шло такое тепло, что мне жарко стало. — Его не будет где-то сутки или двое. Точное время он сам не знал. И за это время он сможет раздобыть лишь способ получения, а не само противоядие.
— С одной стороны, печально, с другой стороны, я испытываю облегчение. Раз демон не всесилен, можно чуть снизить уровень твоей угрозы для империи в реестре.
— Всю жизнь мечтала попасть в реестр потенциальных угроз национальной безопасности. — Я вздохнула, чмокнула Игоря в уголок рта и вылезла-таки из глубоких мягких недр дивана. — Пойду умоюсь с горя. Ваше величество, оставляю вам жениха, и не вздумайте его обижать. И так еле откачала… кстати. Почему у вас тоже левое плечо выше правого? Это что, местная мужская особенность — доводить собственную спину до плачевного состояния? Вы же царь, разве так можно⁈
— Император, — едва ли не хихикнул с дивана Горыныч.
— Да мне без разницы. Все равно безобразие. Сидите, не дергайтесь!
Ну упс как бы. До первой чашки кофе, особенно если не высплюсь, я невыносима, а в профессиональном плане еще и неотпихуема. И плевать мне на иерархические игры власть имущих, вижу перекошенный загривок — не вижу препятствий!
— Девушка, я женат! — шарахнулся от меня император, стоило только нажать ему на пару точек в основании плеча.
— А я гаремна. И что? Врач, чтоб вы все знали, существо бесполое.
Внезапно передо мной вспыхнул белый свет, и император… исчез.
— О, экстренный телепорт. Ну ты… дядя прежде только от тети так бегал! — заржал байкер. — Но если честно, ты реально сначала у императрицы разрешение спроси. А то всем перепадет за домогательства до ее птенчика.
— Я же говорю, профессиональная деформация до полной бесполости. Мне все равно, на ком нерв зажало, править надо. Это очень вредно, плюс мозги плохо снабжаются кислородом в результате таких зажимов. Что, в свою очередь, аукается по всему организму. Кстати, у твоей тети тоже левая рука побаливает. Видимо, старая травма. Нелеченая. О чем вы все здесь только думаете, если у вас даже цари на химическом обезболе⁈ Сидеть! Ты-то от меня никуда не телепортнешься. Лежать! Вот тут, на ковре. Слезай с дивана.
— Ых… Между прочим, меня жалеть и гладить надо. А ты ломаешь. Бесчувственная женщина! — разбухтелся байкер, но покорно лег на тот самый коврик. В одних трусах. Потому что футболку я с него стянула. А остальное, наверное, Илья снял, когда устраивал нас спать на диване как следует.