Защитник и Хранитель мирового Православия. Не больше и не меньше.
Мое Императорское Всесвятейшество и Величие, на секундочку.
Поскольку Церковь у нас пока не отделена от государства, то государство, в моем лице, в дела Церкви вмешивалось самым решительным образом. Так, в обмен на переподчинение митрополиту Афинскому епархий Константинопольского патриархата на «новых территориях» Греции, помощь и некоторые «уступки» при уточнении новых границ в Малой Азии, король Греции согласился на избрание Германа митрополитом Афинским, то есть предстоятелем Элладской Церкви. Урегулирование вопроса с территориальным подчинением епархий вызвало всплеск энтузиазма в Греции, и я надеялся таким образом слегка подсластить им пилюлю от того, что я «украл» у греков наивную и светлую мечту о том, что, завоевав Константинополь, я всенепременно (по их мнению) передам его Греции.
Обойдутся. Мне такая корова нужна самому.
Освободившееся место Вселенского (Константинопольского) патриарха занял мой ставленник Макарий, который ранее в качестве Местоблюстителя короновал меня и Машу в Успенском соборе Кремля. Новый патриарх (не без моего участия) порешал все вопросы с признанием Болгарской Церкви, поскольку всяческое укрепление союза с Болгарией мне было жизненно необходимо.
А сколько копий было сломано на недавнем Всеправославном Соборе в Константинополе, даже вспомнить страшно. Шутка ли, вновь возрождена Ромейская Империя, а значит, помимо восстановленного Московского патриархата, под моей рукой оказались еще и Константинопольский, Иерусалимский, Антиохийский патриархаты.
Собственно, фактически, единственным решением первой части Всеправославного Соборе и был переход всех Православных Церквей на единый Новоюлианский календарь. Фактически это решение я и продавил. Ну, не может моя Империя жить по разным календарям! Так что теперь и Россия, и Ромея живут по общемировому календарю, хотя формально на Григорианский календарь мы не переходили. Да и не могли. Невместно сие. Политически неверно переходить православным Церквям на латинский календарь. И пасхалии опять же.
Блин, как хочется спать…
Как там Маша? Томительно тянется время. Нет известий из дворца.
И вот мы дошли.
Макарий трижды крестообразно назнаменовав кадилом затворенные церковные двери, возглашает:
— Слава Святей, и Единосущней, и Животворящей, и Нераздельней Троице, всегда, ныне и присно, и во веки веков!
Крещусь вместе со всеми. И Ники тоже. Впрочем, у Николая есть все поводы истово молиться. Как и мне. И у него жена вот-вот родит и у меня. Тяжелые прямо скажем беременности у обеих. Но моя-то Маша молодая, хоть и первородящая, а вот Аликс совсем сдала, все время возят ее в инвалидном кресле. Но упорна в своем стремлении родить здорового мальчика, и еще более упорна в своем безумном стремлении вернуть трон «законному наследнику».