— Куда ты так летишь? — догоняя ее, спросил Алик.
— У меня что, часы спешат? — удивилась Яна. В это время Алик уже всегда был в классе; он, как правило, никогда не опаздывал.
— Нет, не думаю, но ты меня в упор не замечаешь, — с возмущением произнес Сташевский.
— Я опаздываю? — она недоуменно вскинула глаза, не обратив никакого внимания на его фразу.
— Мы опаздываем! — засмеялся он.
— Ты опаздываешь? — иронично усмехнулась Яна. — Ну и ну…
— Иногда ведь можно себе такое позволить?
— Вот это ты даешь! Каждый раз удивляешь меня все сильнее! А вернее сказать, все сильнее радуешь! — она смотрела на него во все глаза.
Определенно, в Алике что-то изменилось. Яна сначала не могла понять, что именно, а потом все же осознала: взгляд стал совсем другим, более уверенным и менее отрешенным, в нем сквозила какая-то теплота, ранее совсем ему не свойственная. Яна улыбнулась:
— Алик, ты мне таким нравишься все больше и больше.
— Росина, «больше и больше»! К сожалению, я у тебя не один такой, — возразил он, но как-то не зло. — Нет-нет! Я не в упрек тебе говорю. Ясно, что ты нравишься не мне одному. Вокруг тебя всегда будет толпа… Но я не знаю, будешь ли ты счастлива от этого… — сказал он, и взгляд его снова стал очень печальным.
«А ведь он прав, — подумала Яна. — Мне не нужна толпа, я хочу видеть рядом с собой одного, но любимого человека, и в этом, наверное, заключается счастье…»
Сташевский всегда сидел один за партой, и на химии Яна снова подсела к нему. Сережка Орлов обиделся:
— Эй, он и так все знает, а мне ты могла бы помочь, так нечестно!
— Серёжа, ну один разок можно? — попросил Алик и улыбнулся. — Обещаю, никаких химических опытов над ней проводить не буду, и на следующем уроке она вернётся к тебе в целости и сохранности.
Орлов только обречённо развёл руками.
— Что это вы пересаживаетесь без спроса? — удивилась Екатерина Петровна, учительница по химии.
Яна только усмехнулась и ничего не ответила, а сама подумала: «В паре со Сташевским выполнять лабораторную работу одно удовольствие». Действительно, все делалось легко, быстро и слаженно, а главное, им было весело.
— Давай, всезнайка, держи штатив, — она смеялась. — Ты видишь, что я не попадаю пробиркой в дырочку?
— Дай мне. Я в дырочку точно попаду, лучше ты держи штатив, — зашептал он ей на ухо. — Так, Янка, спиртовку не трогать, руки у тебя откуда растут?
— Ну все, мне надоело, делай сам, раз ты такой умный, — она надула губы и отвернулась.
— Перестань, я зажигаю спиртовку. А ты держи. Ну вот, умница, — Алик улыбался. Таким оживленным его никто не видел. Глаза сияли озорным блеском и выглядел он веселым и довольным. Куда девались его колючая заносчивость, меланхолия, сарказм и спесивость?