На свадьбе дочери Илья Александров обязан был притвориться, что бывшая жена — пустое место. Вместо этого он протянул ей руку для танца, прошептал извинения, которые пятнадцать лет назад считал невозможными, и остался ночевать под теми же обоями, что и в молодости. Теперь он снова просыпается рядом с Ольгой, чувствуя запах её волос и понимая, что радикулит — самая правдоподобная из всех его выдумок.

Ольга возглавляет городскую соцзащиту и знает, как выглядит чужая нужда. Сама же она десять лет назад осталась без мужа, без привычной роли, без той женщины, которой была в браке. Она выстроила новую жизнь — работу, внуков, ремонт в квартире, где перенесли газовую трубу. Но Илья помнит расположение выключателя в спальне, а она — как он называл её в темноте. Их дочь Настя надела на свадьбу материно платье двадцатипятилетней давности, не подозревая, что это не просто наряд, а дверь, которую оба считали заваренной.

Александров привёз в её дом свои презервативы, и Ольга пересчитала их. Два пропали до того, как он переступил порог. Она прячет цветы от другого мужчины в холодильник, готовит перепелку, которую не сможет подать, и понимает, что снова умеет проигрывать. Илья уезжает к сыну, где внук называет её просто «Оля», а его — дедушкой, и слышит, что к ней приехал знакомый на машине больше, чем его «Туарег». Он едет в караоке с чужой женщиной, а мать напоминает по телефону, что бывшая жена уже бабушка и не должна носить открытые платья. Он не спорит, но вспоминает силиконовые накладки и то, как Оля сняла их посреди ночи, чтобы спрятать туз.