Жорж вернулся в Транзабар с ощущением, что праздник жизни закончился. Дом, который он делил с кошкой и змеем, вдруг стал тесным. Двери в миры их воспоминаний, некогда казавшиеся чудом, превратились в привычку, от которой тянет зевнуть. Ляля попыталась воскресить былое волнение — увела их в мир своей любимой мелодрамы, где кошачий кавалер стоял на коленях перед дамой. Но подойдя ближе, она столкнулась с холодом: герои фильма не признали её, отвернулись, оскорбили чужеродность. Жорж, наблюдавший за этим из-за спины подруги, впервые понял, что миры, созданные чужим воображением, не прощают вторжения. А его собственное воображение — галактический авантюрист, ограбивший банк, — вызвало лишь скуку змея и ужас кошки. Три друга остались ни с чем, кроме горького осознания: бродить по чужим мечтам — всё равно что питаться пережёванным.

Жорж — человек, который умеет входить в чужие миры, но до сих пор не научился удерживать свой собственный. Он ловок, находчив, способен подстроиться под любую реальность, от викторианского рынка до космического порта. Но эта ловкость — и его слабость. Он слишком быстро привыкает, слишком легко теряет интерес, слишком охотно подменяет глубину блеском. Его отношения с Лялей застряли на уровне детской ревности: оба ревнуют, оба не решаются. С Антошем он связан давней дружбой, но и в ней больше привычки, чем тепла. Жорж умеет налаживать контакт с кем угодно — продавцом, чиновником, грабителем — и именно это умение маскирует пустоту, которую он боится признать. Когда Археорис предложил им работу, Жорж схватился за неё не из призвания, а из страха остаться наедине с собой.

Археорис сказал им: чтобы ловить преступников, надо найти в себе преступника. Жорж услышал это как приговор. Он ведь уже чувствовал, как легко скользить по мирам, ничего не создавая, ничем не рискуя. Легко подсунуть торгашу пластиковые безделушки вместо натуральных продуктов, заработать на разнице. Легко оправдаться семьёй и голодными детьми, как тот продавец. Жорж пощадил того человека, хотя знал — через год тот либо остановится, либо скатится ниже. Теперь ему предстоит выбирать каждый раз: становиться судьёй или оставаться зрителем. И если он выберет зрителя — Транзабар сам решит, достоин ли он ходить между мирами, или достаточно одного, в котором он родился.