Ирмена стояла у позорного столба, когда белая хламида Рыцаря Веры разрезала утренний воздух. Её уже признали виновной без объявления преступления, костёр сложен по всем правилам, а клирики с мягкими голосами и сухими лицами ждали, когда пламя решит то, что слова не смогли. Она открещивалась от королевской крови всю жизнь, пряталась в деревенском поместье, управляла крестьянскими дворами и верила, что тишина защитит сильнее любых титулов. Ошиблась. И теперь золотые глаза второго Принца смотрели на неё сквозь пелену дыма недожжённого костра, а тонкое лезвие рассекало не только верёвки.

Винсен Лимейский забрал её из-под носа трибунала, отмахнувшись от председателя комиссии, как от мухи. Но спасение оказалось странным и неуютным: осмотр в купели, куда он вошёл без стука, разговоры о будущем, которое ещё не определено, и предложение, от которого отказаться нельзя. Озеро Звездопадов, говорил принц, может выжечь из крови силу предков. Может. Доказательств нет, последствия непредсказуемы, а дорога лежит через горы, где клирики устраивают засады и стрелы свистят из кустов. Ирмена никогда не путешествовала дальше соседней деревни, не умела управлять боевым конём и не видела в темноте, когда весь отряд двигался уверенно, словно день. Она привыкла быть хозяйкой, а не багажом, привыкла к тому, что её слово имеет вес. Здесь же она спотыкалась о коряги, путалась в поводьях и узнавала собственную беспомощность с каждой милёй.

Ирмена рискует не только жизнью, которую клирики уже однажды пытались отнять. Она рискует тем, что осталось от неё самой: гордостью, привычкой доверять собственным рукам, осторожной верой в людей, выращенной в одиночестве поместья. Винсен обещал убить её, если озеро не сработает, дал слово инквизиторам, и она слышала эти слова. Но ночью в палатке, когда тёплые руки принца удерживали её дрожащее тело, а ногти невольно впивались в его кожу от собственного гнева, она понимала, что между обещанием и поступком лежит пространство, которое ей предстоит перейти. Клирики не отступят, кровь не даёт забыть о себе, а озеро ждёт впереди, горячее и непроницаемое, как слеза.