Марко Милих пришёл к мемориалу в Белграде под проливным дождём, как приходит каждый год. Он кладёт цветы жене и дочери, погибшим в теракте, после которого он сам остался жив лишь благодаря пересаженным органам и кибернетическим протезам. Докторская степень и талант в биоробототехнике вывели его в корпорацию Новатэк, а оттуда — в разработку боевых машин для войны, которую Федерация объявила ответом на трагедию. Работа поглощала, но не лечила. Гнев уступал тоске, тоска — скуке. Он совершенствовал дроидов для подавления бунтов, создавал нелетальное оружие, вживлял в себя импланты, чтобы думать быстрее. Ничего не помогало забыть.

В этот вечер к нему подошёл незнакомец в солнцезащитных очках при пасмурном небе. Ван Бовэнь, марсианский нейробиолог, предложил то, что должно было звучать для Марко как приговор: фальшивую смерть, новое лицо, гражданство врага. Взамен — руководство проектом, о котором в Федерации не говорят вслух. Два слова оказались достаточными. Биолетарный мозг. Технология под строгим запретом, караемая смертью. Технология, способная, возможно, победить смерть саму — или породить то, ради уничтожения чего человечество уже платило миллиардами жизней.

Марко смотрел на высеченные в камне имена Софии и Милены и понимал, что прощание уже состоялось. Через две недели он стоял у иллюминатора транспортного корабля, глядя на цветущий Марс, который его новые хозяева превратили из пустыни в рай. Новая родина, новая лаборатория, новая команда. Он получил всё, что обещано: деньги, свободу, власть над проектом. Но в душе остался тот же пустой зал, где эхом отдавался детский смех и запах выпечки, которую он так и не научился печь.