Рейна Марис приземляется на мягкий бок грифона в глубине пещеры, где лиловый глаз твари смотрит на неё с неодобрением. Она лежит на тёплых перьях, чувствуя под собой мощное дыхание, и понимает, что амулет, который должен был усыпить чудовище, давно потерялся где-то в болоте. Вокруг пахнет мокрой шерстью и древней магией, а зарождающийся в груди клекот намекает: пора убираться, пока клюв не раскроился пошире. Она сползает вниз, больно стукаясь локтями о земляной пол, и в этот момент сознание уплывает в темноту — не от страха, а от изнеможения, от дождя, от того, что её послали сюда умирать.

Рейна приехала в этот мир случайно, вместе с десятилетним сыном, чьи пальцы внезапно заиграли огнём. На Земле она была врачом-массажистом, привыкла к своим пациентам и квартирке, а здесь она — безмагичная, никому не нужная, с мозолями от швабры и языком, выученным по букварю. Она не просит помощи, не умеет кланяться так, как требуют местные порядки, и ненавидит магов всей душой — за их холодные глаза, за то, что считают её расходным материалом. Но у неё есть Ян, одарённый магией ребёнок, за которого она готова лезть в пасть к любому грифону, лишь бы его не отобрали, не сломали, не сделали из него орудие чужих амбиций.

Ирргонар, владыка тварей, спасает её не из жалости. Его лиловые глаза — те же, что у грифона, — ищут в ней что-то, чего она сама не понимает, а его голос оборачивается вокруг неё мягким одеялом, убаюкивая и пугая одновременно. Он выполняет её просьбу о помощи слишком буквально, оставляя Судью изуродованным у края леса, и Рейна вдруг осознаёт: тот, кого считала врагом, оказался защитником, а тот, кого молила о защите, превратился в угрозу. Она забирает сына, собирает остатки вещей и исчезает в портале — не потому что боится, а потому что научилась распознавать хищников. В этом мире маги лапают первыми и думают потом, а твари, оказывается, поступают ровно наоборот.