Вадим сидел в ресторане и чувствовал, как лицо само выдаёт озабоченность. Наташа спросила, не заболел ли зуб, но он уже видел в зале тех, кого видел раньше в управлении ФСБ. Операция слежки готовилась к задержанию, а значит, их обоих хотели взять вместе с агентом, которого ждали здесь. Он наклонился к Наташе, притворяясь, что пристаёт, положил руку ей на коленку и прошептал про людей из управления. Она возмутилась, что отбой не давали, но Вадим уже понимал: эта подстава коснётся и её шефа, раз он её прикрывает. Через кухню, через официанта-коллегу, через запертую на ключ дверь они выскочили на улицу, где Вадим нос к носу столкнулся с мужиком в оранжевом жилете коммунальщика. Тот посмотрел на него внимательно, слишком внимательно для уборщика мусора, и Вадим запомнил этот взгляд.

Вадим — студент, которого втянули в игру без правил. В его голове живёт чужая память: навыки, манера мышления, даже привычки мёртвого шпиона по кличке «Туман». Он не просил этого, но теперь вынужден действовать чужими руками, думать чужими категориями. Он хочет выжить сам и вытащить Наташу, которая оказалась в ловушке не по своей вине. Он неудобен всем: Штерну, который строит подставы; агентам доктора Ланге, которые заметают следы, самой системе, где чекисты готовы пожертвовать пешками ради большой партии. Вадим не профессионал, но он учится на ходу, и чужая память подсказывает ему то, что он сам никогда бы не знал — как обманывать камеры, как менять походку, как заставить человека поверить, что ты тот, кем притворяешься.

Штерн поднимает ставки, Лисицын мёртв, Наташу заперли в стенах ФСБ, а Вадим остаётся один с чужой машиной, набитой шпионским оборудованием, и с необходимостью стать невидимым. Он гримится, надевает подпяточники в ботинках, печатает левые документы, прячется за маской усталого гастарбайтера. Агенты Ланге уже видели его дважды и не забудут третий. Холодов, которому Вадим вчера бросил маячок в переулке, может стать союзником, а может повернуться лицом к системе. Вадим понимает, что ищут студента, а не мужчину с щетиной и сигнальной жилеткой, но профессионал всё равно узнает походку, по жесту, по тому, как он оглядывается. Он заводит машину Тумана, включает песню «Сектора Газа» и едет в город, где каждый следующий час может стать последним.