Санни Вега заявил, что стоять за прилавком им не пристоит. Эрик Кирке, недавно ставший молодым лордом, согласился с другом неохотно: заказчиков хватало, даже слишком, но трав для омолаживающего лосьона не осталось. Зато у Санни появилась новая мечта — оранжерея на земельном участке Эрика, причём прямо у стен особняка, который тот получил от Правителя за защиту дворца. Особняк оказался пустым, эхом отзывался под сводами, а впереди тянулась зима без дела и без перспектив. Тогда Санни вспомнил о старой книге с пометками, найденной ещё в школе травников. Там фигурировало место под странным названием — Сад спящих семян.

Эрик, Санни и присоединившийся к ним Айрик Лирван отправились на северо-восток, к предгорьям Студеного моря. Порталы кончились у северной границы, дальше — снег, перевалы, обозы, что не ходили, и возницы, что боялись мороза. Друзья летели над хребтом на воздушной магии, сбились с пути в темноте и приземлились в незнакомом лесу. Утром вышли к поселению женщин, которые выглядели молодыми, но на мгновение проступали старухами с искажёнными лицами. Санни, выросший среди ведуний, узнал в них тех, кем притворялись. Он скомандовал взлететь, и трое уничтожили колдуний, нашедших убежище под личиной ведуний. Пепел поселения остался позади, как и овраг с останками жертв колдуний. Дорога к цели потерялась в снегах, а запасы серебристого мха, добытые в этих краях, тянули плечи тяжелее оружия.

Эрик думал о Кэтти, оставшейся во дворце с невыгоревшим контрактом помощницы целителя. Он думал о письме к её опекуну, о полученном отказе, о зелье родства, что отняло у рода Каэлин право распоряжаться невестой. Теперь у него был дом, был брат Кэтти по зелью, был путь к свадьбе — и была поездка в неведомые края, откладывающая всё это на неопределённый срок. Серебристый мох открывал возможности, о которых он не смел мечтать: зелья, способные вернуть к жизни мёртвого, если сердце и мозг уцелели. Но рецепт требовал особого устройства, рисунок которого лежал в книге, а книга — в руках друга, который молчал о своих счётах с колдуньёй. Зима только начиналась, и лес вокруг не обещал ни дороги, ни жилья, ни объяснений.