Белогор лишился всего, что делало его человеком, в чужом мире: родной планеты, прошлой жизни, даже собственного тела. Он вселился в наследника могущественного Дома Коршуновых, но этот дар обернулся проклятием. Родовая магия охотников, единственная причина, по которой аристократия уважает этот род, почти угасла в нём. Отец, некогда гордившийся сыном, теперь регулярно шлёт ассасинов в его спальню. Утро начинается с трупов на полу, а завтрак приходится проверять на яды. Белогор вырвался из замка, отказавшись от титула и став экзобароном захудалой планеты Аврора. Но свобода оказалась ловушкой: без покровительства Старшего Дома он обречён сражаться с врагами, которых не способен одолеть.

Он привык быть один. В прежней жизни его называли мимиком — существом, способным переписывать собственную плоть, впитывать чужие гены и обретать чужие силы. Этот дар он скрывает тщательнее, чем потерянную магию Коршуновых. Потому что здесь, в Империи, подобное считают ересью, а еретиков превращают в безжизненных кукол и выбрасывают за пределы цивилизации. Белогор научился выживать в теле, которое не принадлежит ему, среди людей, которым не принадлежит его верность. Он не доверяет слугам, подаренным отцом, не верит капитану гвардии с ангельским лицом, подозревает даже голос искусственного интеллекта крейсера с шепелявящим тембром. Единственный союзник — способность впитывать гены чудовищ, выходящих из рифтов, и превращать чужую тварь в собственную силу.

Аврора не прощает ошибок. Рифт кипит зелёным газом, из недр которого ползут кайдзю, и только охотник способен их остановить. Белогор убивает первого монстра выцветшим даром, едва заметным, и тут же, прикрывшись сбором трофея, впитывает его геном. Это работает: заблокированная магия Коршуновых дрогнула, раскрылась на долю. Но за этим успехом стоит цена, которую он ещё не осознал. Каждая интеграция чужого — риск утратить себя. Каждый новый враг, будь то чудовище из болота или флот Дома Алонсо, уже идёт к нему. И каждый следующий кайдзю будет сильнее предыдущего, пока не придёт тот, с которым не справится даже полнокровный охотник. А он — лишь экзобарон с бионической рукой, медленно входящей в рабочий режим, и с мечом, который помнит, каким должен быть его хозяин.