Александр принял решение не звонить в полицию. Он поехал во Владивосток сам, нашёл у забора девочку лет тринадцати, которая оказалась старшей из группы, и дал ей десять тысяч рублей с условием: к вечеру все уйдут со стоянки, а завтра приедет женщина, которая расскажет, как жить дальше. Девочка звала себя Наташей и вела переговоры деловым тоном, словно торговала не телом, а овощами на рынке. Она сняла дом для всех, рассчитывала клиентуру, распределяла смены. Александр смотрел на неё и думал о том, что приютская система выживания работает одинаково везде — только товар меняется.

Он вырос в детдоме, и это определило всё. Дети из приюта не ждут спасения — они приспосабливаются, находят лазейки, учатся договариваться с теми, кто сильнее. Александр выучился другому: он стал тем, кто сильнее, но не отпустил привычку защищать слабых — особенно тех, кто напоминает ему самого. Его команда собрана из таких же выброшенных, его бизнес построен на риске, которого никто не берёт, его влияние растёт там, где Гильдия Охотников гниёт от коррупции. Он неудобен всем: армии, которая не может закрывать Пробои без него, губернатору, который вынужден считаться с новой силой, гильдейским чиновникам, привыкшим крышевать мажоров. Он говорит с генералами на равных, торгует интервью французам за полмиллиона, строит «Пирамиду» — центр, где бывшие детдомовцы живут лучше, чем чиновники. Но внутри него остался мальчик, который знает: если не подберёшь мелких — их подберут другие, и не для добрых дел.

Конкуренты ставят на его смерть, армия торгуется за каждый БТР, Гильдия угрожает исключением. Александр теряет время на переговоры вместо магической практики, теряет покой от постоянных угроз, теряет иллюзию, что деньги решают всё. Его нейросеть Хуго считает прогнозы и одновременно требует всё больше ресурсов, его люди верят ему, но верят также в то, что он непобедим — а это давление хуже врагов. Он ловит драконов, модернизирует бронетехнику, выращивает травы для эликсиров — и всё это держится на личном напряжении, на умении не показывать усталость. Кто-то из его близких уже предал его, кто-то предать готовится, а он продолжает строить, потому что остановиться — значит признать, что детдом победил.