Сахаров решил, что народные поверья о колдовстве и чернокнижии заслуживают отдельного исследования. Он собирает рассказы о кудесниках и ведунах, о Чёрной книге, хранящейся на дне морском под горячим камнем Алатырем, о полуночных посетителях в белых саванах, приходящих к родственникам, если забыли передать книгу при смерти. В деревенских избах ему рассказывают, как чародеи портят свадьбы, присаживают кила на нос обиженным женщинам, заставляют собак лаять на несчастных. Старики помнят удального молодца, задушенного чертями за чтение найденной книги.

Сахаров — врач по образованию, служащий Почтового департамента, собиратель песен и пословиц. Он верит, что фольклор — ключ к национальной культуре, и одновременно не замечает, как сам искажает то, что собирает. Он вычёркивает из заговоров религиозные обороты, подменяет просторечия литературными формами, добавляет нарочито древние слова. Его современники обвиняют его в доверчивости к сомнительным источникам, в стилистической обработке песен, в смешении подлинного фольклора с книжными компиляциями. Сахаров не отвечает на это или отвечает новыми сборами.

Его работа становится одновременно памятником народного воображения и свидетельством того, как образованное общество XIX века переводило эти тексты в письменную форму. Критики, в том числе Белинский, хвалят его добросовестность, но упрекают в отсутствии методов. Позднейшие исследователи находят в его записях реконструкции и редакторские переработки, которые сам Сахаров осуждал у других. Его книга закрепляет за фольклором статус научного предмета, но сама остаётся переходным этапом — между романтическим увлечением стариной и строгой этнографией.