Саша решил запускать в производство полуавтоматические пушки, а не автоматы. Он стоял в пушечном цеху Подмосковного завода, глядел на стоящий на лафете прототип и на его скромного собрата в углу, и вздохнул. Инженеры ждали. Рабочих не хватало, литейка едва готовилась к пуску, а строительство механических цехов отставало. Саша отдал распоряжение: семь повозок в сутки, пушки проще, строительство ускорить, деньги дадут сколько угодно. Потом сел в автомобиль и уехал, а через пять дней, когда министр сообщил о начале войны, он повесил трубку, подумал минуту и отдал другой приказ — о боевой готовности авиаотрядов.

Валерий Кимович — он же Саша, он же Александр Волков — был военным переводчиком и переговорщиком, но сейчас он занимался тем, что меняло его самого до неузнаваемости. Он знал будущее, которое не случилось, и пытался выстроить будущее, которое могло бы случиться. Ему не доверяли в Генштабе, но ему доверяли деньги и заводы. Он не был генералом, но имел право подписи на документах, от которых зависели тысячи жизней. Его друг Андрей Розанов делал химию и самолеты, а Саша делал так, чтобы из этого вышла армия. Он не верил в планы, которые пишутся заранее и идут по ним, но сам писал планы, потому что без них было бы хуже.

Саша терял иллюзию, что знание истории даёт контроль. Германия делала больше самолетов, чем он ожидал. Италия передавала немцам моторы. Свечи зажигания, которые он считал убийственным козырем, оказались проблемой, которую враг решал по-другому. Танки в Подлипках собирали медленно, башни варили вручную, моторов не хватало. Николай Николаевич очищал армию от бездарей, но чистка давала генералов, которые побеждали слишком быстро, и теперь Сашин собственный план трещал по швам: победа приближалась раньше, чем он успевал подготовиться к ней. Он мобилизовал учителей, завербованных в школах, чтобы через десять лет получить рабочих. Он вёз чугун в Персию, чтобы там делали мины. Он прятал платину в серебряном сервизе. Каждое решение работало, но не так, как он хотел, и всегда не хватало времени.