Саше надоело терпеть её «кислую морду» и слушать расспросы о детях. Он сам подготовил развод — подкупил врача, подсыпал таблетки, вывел из себя. Елена узнала об этом случайно, подслушав разговор в клинике, и поехала на дачу к друзьям не потому, что надеялась спасти брак. Она хотела увидеть стыд. Не увидела. Зато спалила шашлык, оступилась в кротовую яму и рухнула на чугунный мангал. Последняя мысль была о том, что мерзавец останется вдовцом без развода. А потом она открыла глаза в зале суда, где чужой голос назвал её Линой Ричер, а чужой муж требовал аннулировать брак.

Канцлер Кастер Ричер считал жену пустышкой без магии и обманщицей с поддельной меткой истинности. Судья пригрозил тюрьмой, сестра Кастера шептала советы с соседней скамьи, а сама Лина — или та, кто занял её место — ловила на себе цепкий взгляд мужа, который пах вином, озоном и какой-то тайной, ради которой он готов был угрожать ей казнью. Вчера он выгнал её из постели после брачной ночи, сегодня обвинял в шпионаже, а между строк ей читалось, что сам боится: она знает слишком много о его проклятии.

Елена не знала, чья это жизнь — сон, кома или чужое тело. Но она знала, как отстаивать себя перед теми, кто считает женщину собственностью. Таверна, в которую она шагнула из зала суда, стояла заброшенной и пахла сыростью. На кровати в спальне сидела жабка с крылышками стрекозы и звала себя фамильяром. Кастер, вернувшись домой, посмотрел на неё и спросил прямо: кто ты такая. Елене предстояло решить, стоит ли лгать единственной, кто мог бы помочь ей разобраться в чужом мире с мужем, способным открыть портал в спальню, и судьёй, переносящим заседание по его просьбе.