Курт Шнайдер решил, что пора уходить с набережной, и отправился на собеседование в странный берлинский офис, где его встретил человек в джинсовой куртке с хот-догами, а потом — с вопросами о социализме и уничтожении элит. Он ответил честно, не чувствуя радости от принятия на работу, и через три дня оказался в самолёте над Атлантикой, летящем в страну, где мусора на улицах больше, а ритм жизни ниже. Его встретил бывший офицер Секретной службы, повёз через пробки и протесты, и оставил у двери квартиры с видом на чужие окна.

Курт хочет, чтобы его теории оказались жизнеспособными, а не мусором в мусорном ведре начальника. За спиной у него — смерть родителей от рук оккупантов, годы студенческой работы под чужим именем, и привычка говорить о распределении ресурсов так, как будто речь идёт о погоде. Он неудобен тем, что не отличает теорию от угрозы: его идеи о лояльности через насилие звучат как концепция, а читаются как приговор.

Курт теряет границу между моделированием и желанием, между коллегой и любовницей, между защитой и контролем. Ему мешает то, что он сам себе не признаётся, зачем ему биологиня и почему он спрашивает об охране богачей так, словно прокладывает себе путь.