Наследство мне досталось так себе.

Для Парижа я — особа, посмевшая сбежать от щедрого покровителя. Для угрюмого мальчишки с клеймом «сын изменника» — мачеха, которую положено ненавидеть.

А для себя — хозяйка, у которой впервые появился собственный дом с окнами на Луару. Осталось совсем немного: привести его в порядок, растопить все три печи, накормить половину Орлеана так, чтобы за моим столом развязывались языки, не попасться графу и узнать, за что на самом деле казнили человека, чьему сыну больше некому помочь.

И уж точно я не ищу любви. Просто один невыносимый чиновник слишком часто приходит к ужину. И, кажется, вовсе не ради моего паштета.