Софья Мещерская провела ночь в тесной камере околотка, прокопченной до состояния окорока, среди женщин с единственным общим признаком — бедностью за чертой достатка. Её типография, поднятая с нуля, сгорела дотла, а стражи, получившие мзду от влиятельных заказчиков, обошлись с ней хуже всякой воровки. Утром она вышла несломленной: уложила на лавку у окошка, укуталась рогожей, съела позавчерашний пирожок с капустой и потребовала освободить вместе с собой цветочницу Лозинскую, чья трагическая история когда-то вдохновила на злободневную статью. Софья уже не та наивная девушка, что плакала над чужими бедами в ином воплощении — за плечами шесть облав ночного клуба и три допроса с пристрастием, пережитые в другой жизни.

Против неё действуют Воронцовские, чья тихая вражда переросла в открытый поджог. Их цель — не посадить, а опорочить: пусть весь Унгур шепчет о мошеннице, обманувшей страховую, чтобы в будущем любые её обвинения в контрабанде оружия встретили смехом. На помощь прибывает столичный хлыщ Сташевский с присяжным поверенным Мелецким, приглашённым из Верхнекамска за одну ночь. Но даже их поддержка не решает главного: поджигатели Томаш и Войцех исчезли, страховая компания дотошно ищет повод не платить, а слухи уже разъели репутацию барышни, как моль — старую рогожу.

Софья намерена переломить ход событий, рискуя переговорами с патриархом Воронцовских, хотя понимает — в случае провала её тело вряд ли отыщут. Она помнит, как погибнет этот род, помнит смерть Сташевского в прошлом воплощении, помнит мятеж, который нельзя допустить. Сейчас же ей предстоит убедить контрабандистов перейти на сторону закона, отговорить внучку патриарха от брака с заговорщиком Зимородским и выстроить новое дело на пепле старого — гостиницу у вокзала, которую ещё предстоит возвести. Время работает против неё, а каждое решение, принятое раньше срока, лишь ускоряет опасное будущее.